ВАРЛАМ ШАЛАМОВ ОЧЕРКИ ПРЕСТУПНОГО МИРА СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО

Достоевский их не знал, а если видел и знал, то отвернулся от них как художник. Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом. Проститутка уйдет назад в женскую зону, попадется на глаза надзирателям, ее сажают в карцер, приговаривают к месячному заключению в изоляторе, отправляют на штрафной прииск — все это она переносит безропотно и даже гордо, — она выполнила свой проституточий долг. Поразительно то, что на эти женские имена носители их откликались самым нормальным образом, не видя в этом ничего позорного или оскорбительного для себя. Вор ведь — это не тот человек, который украл.

Добавил: Akizragore
Размер: 54.18 Mb
Скачали: 76112
Формат: ZIP архив

Произведение Очерки преступного мира полностью

Художественная литература всегда изображала мир преступников сочувственно, подчас с подобострастием. Художественная литература окружила мир воров романтическим ореолом, соблазнившись дешевой мишурой.

Художники не сумели разглядеть подлинного отвратительного лица этого мира. Но даже среди больших писателей мы не найдем таких, кто, разглядев подлинное лицо вора, отвернулся бы от него или заклеймил его так, как должен был заклеймить все нравственно негодное всякий большой художник. По прихоти истории наиболее экспансивные проповедники совести и чести, вроде, например, Виктора Гюго, отдали немало сил для восхваления уголовного мира.

Трудно сказать, почему Достоевский не пошел на правдивое изображение воров. Можно украсть и даже систематически воровать, но не быть блатным, то есть не принадлежать к этому подземному гнусному ордену. Вернее, во времена Достоевского не составляли. Но с блатными Достоевский не встречался.

Очерки преступного мира

Но спирт блатные отняли бы у Газина мгновенно, карьера его не успела бы развернуться. Плац-майор блатарям даже ближе. Он богом данное начальство, с ним отношения просты, как с представителем власти, и такому плац-майору любой блатной немало наговорит о справедливости, о чести и о прочих высоких материях. И наговаривает уже не первое столетие.

Читать книгу Очерки преступного мира (сборник) Варлама Шаламова : онлайн чтение — страница 1

Ни в одном из романов Достоевского нет изображений блатных. Достоевский их не знал, а если видел и знал, то отвернулся от них как художник. Сталкивался с этим миром Чехов. Что-то было в его сахалинской поездке такое, что изменило почерк писателя. В нескольких послесахалинских письмах Чехов прямо указывает, что после этой поездки все написанное им раньше кажется пустяками, недостойными русского писателя.

Блатной мир ужасает писателя. Чехов угадывает в нем главный аккумулятор этой мерзости, некий атомный реактор, сам восстанавливающий топливо для. Но Чехов мог только всплеснуть руками, грустно улыбнуться, указать мягким, но настойчивым жестом на этот мир.

Он тоже знал его по Гюго. На Сахалине Чехов был слишком мало, и для своих художественных мирв до самой смерти он не мпра смелости взять этот материал.

Казалось бы, биографическая сторона творчества Горького должна бы дать ему повод для правдивого, критического показа блатных. Гаврилу, конечно, можно толковать не только как символ крестьянской души. Он ученик уркагана Челкаша. Пусть случайный, но обязательный. В Челкаше Горький, сталкивавшийся с блатным миром в юности, лишь отдал дань тому малограмотному восхищению перед кажущейся свободой аира и смелостью поведения этой социальной группы.

Так же, как и Челкаш, он романтизирован, возвеличен, а не развенчан. Несколько внешних, верных черт этой фигуры, явная симпатия автора приводят к тому, что и Пепел служит недоброму делу.

Таковы попытки изображения Горьким преступного мира. Он также не знал этого мира, не сталкивался, по-видимому, с блатными по-настоящему, ибо это, вообще говоря, затруднительно для писателя. В двадцатые годы литературу нашу охватила мода на налетчиков. Несмотря на чрезвычайно слабое понимание существа дела, обнаруженное всеми упомянутыми, а также и всеми не упомянутыми авторами произведений на подобную тему, они имели успех у читателя, а следовательно, приносили значительный вред.

  ЭКСТРЕМАЛЬНЫЙ ТАЙМ-МЕНЕДЖМЕНТ Н МРОЧКОВСКИЙ А ТОЛКАЧЁВ СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО

Дальше пошло еще хуже. Много выпущено книг, кинофильмов, поставлено пьес на темы перевоспитания людей уголовного мира. Преступный мир с гуттенберговских времен и по сей день остается книгой за семью печатями для литераторов и для читателей. Бравшиеся за эту тему писатели разрешали эту серьезнейшую тему легкомысленно, увлекаясь и обманываясь фосфорическим блеском уголовщины, наряжая ее в романтическую маску и тем самым укрепляя у читателя вовсе ложное представление об этом коварном, отвратительном мире, не имеющем в себе ничего человеческого.

В преступный мир приходят и со стороны: Это дело характера, а зачастую примера. Дикий, застенчивый характер человека подсказывает ему решение, всю серьезность и опасность которого подросток просто не в силах, не может еще оценить.

Но в это время также мала и рутина поступков, а велика смелость, решительность. Поставленный перед трудным выбором, обманутый художественной литературой и тысячей обывательских легенд о таинственном преступном мире, подросток делает страшный шаг, после кира подчас нет возврата. Потом он привыкает, озлобляется окончательно сам и сам начинает вербовать молодежь в ряды этого проклятого ордена.

В практике этого ордена есть одна важная тонкость, вовсе не замечаемая даже специальной литературой.

Оглавление:

Во время так называемого раскулачивания блатной мир расширился сильно. Они грабили лучше всех, участвовали в кутежах и гулянках громче всех, пели блатные песни крикливей всех, ругались матерно, превосходя всех блатарей в этой тонкой и важной науке сквернословия, в точности имитировали блатарей и все же были только имитаторами, только подражателями.

В сердцевину блатного мира эти люди допущены не. Ты волжский грузчик, а не вор! Каким ты видным грабителем ни будь, какая тебя ни сопровождает удача, ты всегда останешься чужаком-одиночкой, человеком второго сорта среди потомственных воров.

Читать сборник Очерки преступного мира онлайн

Мало воровать, надо принадлежать к этому ордену, а это дается не только кражей, не только убийством. Страшный мишурный плащ уголовной романтики ярким маскарадным блеском привлекает юношу, мальчика, чтобы его отравить своим ядом навсегда.

Этот фальшивый блеск стекляруса, выдающего себя за алмаз, повторен тысячей зеркал художественной литературы. Можно сказать, что художественная литература вместо того, чтобы заклеймить уголовщину, сделала обратное: Существенно и то, что в нем самом уже копится личная озлобленность, появляются личные счеты с государством и его представителями.

Ему кажется, что его страсти, его личные интересы приходят в неразрешимый конфликт с обществом, с государством. Творить зло гораздо увлекательней, чем творить добро. С застучавшим сердцем входя в это воровское подполье, мальчик рядом с собой видит тех людей, которых боятся его папа и мама.

Он видит их кажущуюся независимость, ложную свободу. Хвастливое их вранье мальчик принимает за чистую монету. В блатарях он видит людей, которые бросают вызов обществу. Он видит, как пьет и гуляет вор, и эти картины разгула далеко не всегда отпугивают юношу. Среди своих сверстников, бывших товарищей, он замечает некоторое отчуждение, смешанное с боязнью, и по наивности своей детской принимает это отношение за уважение к.

Юноша мечтает об окончательной шлифовке, окончательном приобщении к ордену. Опознавательный знак его принадлежности к ордену блатарей, как каиново клеймо, навечно нанесен синей тушью на его тело.

  ЛИНДА ХОВАРД ГОРА МАККЕНЗИ СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО

Много раз после будет он жалеть о наколках, много крови испортят они блатарю. Но все это будет после, много.

Очерки преступного мира — Шаламов Варлам :: Читать онлайн в

Он бойко услуживает старшим. В поведении своем мальчик боится скорее недосолить, чем пересолить. Кто-то сует ему в руки нож, и он тычет ножом в еще теплый труп, доказывая свою полную солидарность с действиями своих учителей. Не нужно думать, что эти люди, из которых и выходят идеологи и вожди блатного мира, эти принцы жульнической крови, воспитываются каким-то особенным, тепличным способом.

Их никто не оберегает от опасностей. Просто на их пути к вершинам или, вернее, к иира глубоким ямам блатного дна стоит меньше препятствий. Их путь проще, скорее, безоговорочней. Им раньше верят, раньше дают воровские поручения.

Много лет проходит, пока его возьмут на кражу. Он хранит блатные тайны их немалопомогает товарищам по ордену, вовлекает и воспитывает юношество и следит за сохранением в суровой чистоте воровского закона. Но за столетия он оброс тысячами традиций, святых обычаев, мелочное выполнение которых тщательно блюдется хранителями воровских заветов. Все люди мира, по философии блатарей, делятся на две части. Я подлец, и мерзавец, и убийца. Но что из этого?

Я не живу вашей жизнью, у меня жизнь своя, у нее другие законы, другие интересы, другая честность! Нет преступноого, нет пределов этим клятвам и обещаниям. Наверное, каждый из тех работников, в обязанности которых входит ежедневное общение с жульем, много раз попадался на эту приманку.

Меня, старого воробья, на этой мякине не проведешь. Я не такой уж фраер, чтобы не понимать, что дать честное слово им ничего не стоит. Вот ведь в чем штука. Уж этого своего слова он не сдержать шаламоов. Быть может, подлость аарлам понятие разное для мира фраеров и для блатного общества? Душевными движениями уркаганов управляет, дескать, свой закон. И только встав на их точку зрения, мы и поймем, и даже признаем де-факто специфичность воровской морали. Так не прочь думать и некоторые блатари поумнее.

Любая кровавая подлость в отношении фраера оправдана и освящена законами блатного мира. Но в отношении к своим товарищам вор, казалось бы, должен быть честен.

Здесь та же театральная рисовка и хвастливая ложь с первого до последнего слова. Достаточно посмотреть поведение законодателей блатных мод в трудных условиях, когда под руками мало фраерского материала, когда приходится вариться в собственном соку. И если приходится кому-то идти работать, то на работу посылаются свои же товарищи послабее, и теперь от них, этих своих товарищей, блатная верхушка требует того же, что требовала раньше от фраеров.

Увы, в блатарской поговорке нет никакого переносного смысла, никакой условности. Их посылают на работу так, как на убийство.